Социальные конструкты: они мешают жить, но и без них не получается

Еще раз о социальных затруднениях в отношении гендера и сексуальности

 Jeffrey Goldfarb

Были времена, и не столь давние, когда мужчины были мужчинами, женщины - женщинами, когда превалировала гетеро-нормативность, выносившая все возможные альтернативы к пределам приличий, в чуланы, во мрак потаённых  лесби- и гомо-сексуальных притонов, постоянно подвергавшихся нападениям. Именно в таких условиях два социолога исследовали устроение секса и гендера: Гарольд Гарфинкель - в своём  проливающем свет этно-методологическом исследовании сексуальности, с кейс-исследованием "Агнес", и Эрвин Гоффман - в скрупулезном анализе гендерных объявлений. Ни тот ни другой не опирались на нормативную или политическую повестку. Оба были внимательными наблюдателями социальной жизни, и оба пришли к особенным озарениям в ходе своих интеллектуальных проектов: Гарфинкель - в своём изучении активной формы конституирования и поддержания здравого смысла, а Гоффман - в исследовании драматургии общественного устроения.

Жижек как философ

Теренс Блэйк даёт интерпретацию (здесь и здесь) публичного выступления Славоя Жижека Am I a Philosopher? с ответом на разнообразную критику в свой адрес.

В самом начале текста «Философ ли я?» Жижек приводит фрагменты критики, которая пытается отказать ему в самом статусе философа. Вот три основные претензии:

1)     У Жижека  нет философии, нет системы, он лишь предлагает вместе с примерами метод, он скорее «читатель философии» нежели настоящий философ.

2)   У Жижека нет академического статуса в сообществе, его тревожит возможность быть «исключенным из престижных институциональных структур и философских кафедр/факультетов».

3)   Жижек – скорее возбуждающийся истерик, чем стоический мыслитель.

Отменить границы

Как решить проблему беженцев

Кьяра Боттичи предлагает новаторское и провокативное решение так называемого кризиса беженцев в Европе: отменить границы и учредившие их национальные государства. Взгляд в прошлое показывает, что миграция стара как всё человечество. Столетиями массы людей перемещались из менее благоприятных для выживания мест в более подходящие. Эта форма движения превратилась в проблему с созданием нации-государства нового времени, которое было в основном европейским изобретением, экспортированным затем всему миру посредством колониализма.

Код и Суверенитет

Стэк (The Stack) – новое плохо переводимое понятие для осмысления.

 Недавно вышедшая книга Бенджамина Браттона  The Stack: On Software and Sovereignty, отмеченная интуицией и воображением, рисует развертывание мира будущего в эпоху планетарной исчислимости. Это одновременно когнитивное картирование и проективная геометрия в новых координатах технологической реальности, которая уже здесь (Kim Stanley Robinson).

От интерпелляции к аффекту

НЕ-УЧРЕЖДАЮЩАЯ РИТОРИКА ИЛИ БАНАЛЬНОСТЬ КОНТРОЛЯ

Статья Andrew Culp

Моя задача – обновление теории исследующей риторику применительно к теории субъективности. Я утверждаю, что «теория аффекта» должна заменить прежнюю психоаналитическую модель интерпелляции. Для конкретизации своих доводов я рассматриваю банальную риторику; а именно – кибернетическую субъективность, производимую «биржевыми сводками, валютами, корпоративным учетом, национальными бюджетами, компьютерными языками, математикой, научными функциями и уравнениями» (Lazzarato, Signs and Machines).

Политическое Бессознательное Антропоцена

Французский философ Фредерик Нейрат практически неизвестен у нас, с переводами на английский дело обстоит немногим лучше. В сфере его интересов - культурная теория, биополитика с иммуно-политикой, марксистская политическая экономия и критика либеральной эко-политики на пересечении с широкой повесткой критической теории и  географии окружающей среды.

Ниже – фрагменты из разговора, в котором участвует Elizabeth R. Johnson (её блог), работающая на стыке био-науки с технологическими инновациями и возникающими изменениями понимания жизни/смерти в эпоху Антропоцена.

Бадью: сингулярность человеческого мира

Не так давно Ален Бадью, выступая в Греции,  представил свои идеи грядущего Универсализма креативной идентичности, как противостоящей рафинированной модели всех форм фашистского капитализма:

1.     «Мир» необузданного капитализма и сытных демократий – это фальшивый мир. Признавая лишь монетарные продукты и символы, он отторгает большую часть человечества, отбрасывая её в иной, обесцененный «мир», и отгораживаясь защитными стенами и войной. В этом смысле сегодня «мир» не существует.  Существуют лишь: стены, тонущие, ненависть, войны, разграбляемые и брошенные территории, от всего защищенные территории (прочие же обрекаются на полную нищету), и преступные идеологии, процветающие позади всего этого хаоса.

2.     Потому утверждать, что «есть один мир», принципиально для действия, это политический императив. Этот принцип также влечет равноправие существования в любой и каждой части этого единого мира.

3.     Принцип, что есть единый мир, не отвергает бесконечную игру идентичностей и различий. Отсюда следует лишь то, что идентичности подчиняют своё негативное измерение (свою оппозицию Другому) своей позитивной размерности (развитию, расширению Себя).

4.     Что касается существования миллионов иностранцев в наших странах, то перед нами встают три задачи: противостоять объединению гонителей; блокировать пути реактивного «очищения»; и разворачивать творческие идентичности. Конкретная артикуляция этих трёх целевых задач определяет самое важное в сегодняшней политике.

Бадью:

И касаясь этой глубинной связи между политикой и проблемой иностранцев, которая сегодня, безусловно, является центральной, следует обратить взгляд на удивительный текст Платона, который хочу привести в заключение. Это – в конце 9й книги  «Государства». Собеседник юного Сократа говорит: «То, что ты рассказываешь о политике – всё хорошо и замечательно, но невозможно. Ты не можешь осуществить это на практике». И Сократ отвечает: «Да, в городе где мы рождены, это, наверное, невозможно. Но, наверное, будет возможно в другом городе». Это звучит, словно всякая истинная политика предполагает экспатриацию, изгнание, чужеродность. Давайте помнить это, когда стремимся творить политику дружества с иностранными студентами и рабочими, молодыми людьми в пригородах и беднотой любого происхождения и убеждений: Сократ был прав, тот факт, что они иностранцы, или что их культура непохожа на нашу, не является препятствием. Напротив! Это – благоприятное обстоятельство, возможность создания новых форм интернационализма прямо здесь и сейчас. И помните, что говорил Маркс: самая фундаментальная черта коммуниста  - быть интернационалистом. Поскольку в осуществление подлинной политики в любой отдельной части этого единого мира мы провозглашаем абсолютную потребность – вполне осуществимую – потребность в тех, кто приходит со всех концов этого самого мира.

по блогу alien ecologies

Ален Бадью "Три отрицания"

Перенесено из ЖЖ.
Статья 2008 г. (оригинал здесь)
Жижек назывет её философско-революционным текстом.

Ален Бадью:
Как вы знаете, для Карла Шмита самое существо политики – ясно различить друга и врага. Но после всего остается вопрос отношений между двумя, когда это различие отчетливо. Даже в случае войны вопрос этих отношений довольно сложен. И эта сложность есть сложность действия негативности. Например, во внешней войне вы, как правило, должны уничтожить силы врага, и уничтожение – наиболее радикальная форма отрицания.

Ален Бадью: Универсализация Счастья (2)

Теренс Блэйк  в своём блоге раскрывает планы Алена Бадью на пути к общей теории счастья. Интервью с А.Б. на эту же тему в предыдущей публикации.

В новой книге «Метафизика реального счастья» (MÉTAPHYSIQUE DU BONHEUR RÉEL) Бадью возвращается к началу своего философского путешествия, к его первой значительной работе «Теория субъекта», которая была опубликована в 1982, но включала содержание семинара проходившего с января 1975 до июня 1979. За первой «большой» книгой «Бытие и событие» (1988) через 18 лет последовал второй том - «Логика миров» (2006). Путешествие продолжается и эта небольшая книга из 90 страниц обозревает путь уже пройденный и описывает следующий шаг. По сути, Бадью предвосхищает третий том … в январе 2017, которым завершится построение системы, которая «среди прочих вещей содержит всё, что происходит с определенным индивидом, когда он воплощает себя в процедуре истины, когда его захватывает Идея».

Ален Бадью: Универсализация Счастья (1)

 Счастье это риск, который мы должны быть готовы принять

Verso Blog

Счастье – центральный момент полицейской функции современного капитализма:  на работе к нему понуждают «старшие офицеры по счастью», а дома – скрупулезные, методичные руководства и «нейро-активный» ободок на голове. Счастье должно поддерживаться педантично и здесь наблюдается расцвет соответствующей индустрии, поскольку коллективная несчастливость создаёт риск финансового краха. Но Ален Бадью утверждает, что именно счастье – как аффект, на котором основывается политическое действие -  есть подлинный риск.

Джоди Дин: Антропоцен, наслаждение левых и анаморфная политика

The Anamorphic Politics of Climate Change

В эпоху Антропоцена политика зависит от перспективы взгляда: мы не можем видеть изменения климата непосредственно.  Полагаясь на множество разнородных замеров, мы рассматриваем схемы и оцениваем вероятности. Мы видим частности: таяние снежных вершин, ледников, вечной мерзлоты; наступление пустынь и сокращение коралловых рифов; исчезающие береговые линии и мигрирующие виды живого. Свидетельства становятся проблемой пределов когда сами пределы становятся свидетельством надвигающейся катастрофы, которая уже случилась: максимумы зарегистрированных температур;  графики роста тепловых прогнозов, уровень моря и вымирание.  Когда мы это видим – «это» климатических изменений, инкапсулированное в численной отметке или зловещем образе – значит уже слишком поздно.  Но остается невысказанным и непроясненным - слишком поздно для чего или для кого? Вызывающий характер этого сценария находится в сопряжении с континуальностью. Как можно понять и оценить содержание конфликтов, уже дробящих коллективность, предполагаемую в процессах, исход которых скалькулирован и предсказан?

Обделенные языки или сингулярности именованные и пере-именованные

Второй фрагмент из книги Dispossession: The Performative in the Political. Athena Athanasiou and Judith Butler. 2013

(Первый - публикация 11 главы "Прекарность и политика перформатива" - здесь)

Ниже - глава 12 "Dispossessed languages, or singularities named and renamed"

AA (Athena Athanasiou): В предыдущей главе мы рассматривали перспективу разрушительной перформативности – т.е. открытую возможность действия перформатива внутри, вне и против режима ретроактивного повторения и экспроприации обусловленных им ограничений и травм. Понимаемая таким образом перформативная политика в сопряжении с политикой прекарности, неразрывно связанная с собственной прекарностью, остаётся открытой и не конфигурируемой заранее, упорной и неограниченно чувствительной к прекарным силам событийности. Такая не-пред-оформленность, с её обещаниями и опасностями, увлекает нас к возможности сопротивления онтологическим основаниям и включения в работу негативности. Однако, такая теоретизация также затрагивает детализацию способов, которыми работа негативности должна обращаться (кто-то сказал бы – «пребывать в») с востребованной возможностью аффирмативного утверждения.

Борис Гройс: Истина искусства

 e-flux, 2016

Центральный вопрос насчет искусства таков: способно ли искусство быть медиумом истины? Этот вопрос центральный для существования и выживания искусства, поскольку если искусство неспособно быть медиумом истины, то оно есть лишь предмет вкуса. Истину необходимо принять даже если она не нравится. Но если искусство это вопрос одного вкуса, то зритель становится более важным, чем тот кто искусство делает. В этом случае к искусству можно относиться социологически или в понятиях арт-рынка - оно не самостоятельно и не полномочно.  Искусство становится идентичным дизайну.

Донна Харауэй: порвать шаблоны

Антропоцен, Капиталоцен, Плантациоцен, Ктулуцен: созидание "родни"

 отсюда

Нет сомнений, что антропогенные процессы воздействуют планетарно, состоят при этом в интер/интра-действии с другими процессами и живыми видами, и это происходит на протяжении всего времени, когда возможно идентифицировать наш вид (несколько десятков тысяч лет); плюс произошло колоссальное расширение агрокультуры (несколько тысяч лет). Конечно, с самого начала величайшими планетарными терра-формерами (и ре-формерами) были и по-прежнему остаются бактерии и их родственники, охваченные мириадами типов интер/интра-действия (включая людей и их практики, как технологические, так и прочие). Распространение растений, разносивших семена миллионы лет до человеческой агро-культуры, представляло собой процесс развития, который менял планету, но было много и других эволюционно-революционных экологических исторических событий.

Левая теория и тактика в изменяющемся мире

ДэвидХарви, один из ведущих марксистских мыслителей нашего времени,  с коллективом активистов-анархистов  AK Malabocas обсуждает актуальные проблемы левой теории и практики.

отсюда      

"Я ненавижу этот День Нового Года"

Новогодний привет от Антонио Грамши. 

Впервые опубликовано 1 января 1916.

отсюда

Каждое утро, когда я пробуждаюсь под покровом небес, я чувствую, что для меня это день Нового Года. Вот почему я ненавижу эти новогодние дни, осыпающиеся подобно завершившейся зрелости, которые обращают жизнь и человеческий дух в коммерческий формат с его аккуратной завершенностью, его неоплаченными счетами, бюджетом, требующим нового администрирования. Они вынуждают нас утрачивать континуальность жизни и духа. Ты завершаешь, всерьез полагая что между этим годом и следующим имеется разрыв, что начинается новая история; ты принимаешь решения и тут же сожалеешь о собственной нерешительности, и это происходит и происходит. По сути - в этом беда с датами.

Они говорят, что хронология это хребет истории. Прекрасно. Но нам также следует принять, что есть четыре или пять фундаментальных дат в голове каждого достойного человека, дат, сыгравших дурную шутку с историей. Это тоже даты Нового Года. Нового Года истории Рима, или Средних Веков или современной эпохи.

И они стали настолько докучливыми и закосневшими, что мы порой застаём себя думающими, будто жизнь в Италии началась в 752, или что 1490 или 1492 подобны вершинам, которые воздвигло человечество, вдруг обнаружив себя в новом мире, направляемом к новой жизни. Потому дата становится препятствием, ограждением, которое не позволяет нам увидеть, что история продолжает развертывание той же фундаментальной неизменной линии без резких остановок, подобных тому как в синема рвется плёнка и возникает интервал ослепляющего света.

Именно поэтому я ненавижу дни Новго Года. Я желаю чтобы каждое утро было для меня новым годом. Всякий день я хочу производить расчет с самим собой и каждый день начинать себя заново. Ни дня не отводить для передышки. Я сам назначаю свои остановки, когда чувствую опьянение интенсивностью жизни и желаю погрузиться в животность, чтобы напитаться здесь новой энергией.

Никакого спиритуального приспособленчества. Хочу, чтобы каждый час моей жизни был новым, и тем не менее связанным с уже прошедшими. Ни дня празднований с их принудительными коллективными ритмами, желаю сообщить всем незнакомцам, что мне наплевать! Лишь потому что так праздновали деды наших дедов и т.д. и т.д. мы должны ощущать позыв к празднику. Меня тошнит от этого. Еще и по этой причине я ожидаю социализма, который выбросит на свалку все эти даты, которые не резонируют в наших душах, а если он создаёт другие, то они будут хотя бы нашими собственными, а не теми, которые следует безоговорочно принимать от наших глупых прародителей.

Тщетность философии и Блэк-метал

Интервью с Юджином Такером, автором трилогии «Horror of Philosophy», завершенной недавно выходом книги «Cosmic Pessimism»

В эпоху, помеченную угрозами природных катастроф, глобальной пандемии и технологических перемен, перспектива исчезновения располагается не только в будущем, но в пределах самой структуры нашей сегодняшней способности постижения мира и собственной природы. Юджин Такер, профессор медиа из Нью-Йорка, исследует эти пределы в массиве философских, литературных и поэтических источников - от средневековых мистиков до современного жанра кошмаров. 

Левый взгляд в будущее

Мир, к котором не будет работы 

(для человека?)

Ник Срничек подводит итоги обсуждения недавно вышедшей книги «Изобретая будущее» (Inventing the Future: Postcapitalism and a World Without Work, by Nick Srnicek and Alex Williams, 2015), которая здесь уже кратко упоминалась.

Аппараты и кибер-гностицизм

По публикации в блоге S.C.Hickman alien ecologies

МакКензи Варк в связи с работами Донны Харауэй и Карен Барад в своём блоге:

Точка зрения киборга содержит как минимум еще один компонент: точку зрения самого «Аппарата» (Apparatus) - электронов в наших цепях, фармацевтики в нашей крови, всей машинерии, сцепленной с нашей плотью. Машинное смотрится в этом обрамлении не как хороший или плохой Другой, а как «сокровенный чужой». Аппарат, подобно чувственности, это нечто промежуточное и неопределенное – опосредующее. Это нечеловеческая сущность, ни объект ни субъект. Одним из его особых свойств, тем не менее, может быть генерирование данных о мире нечеловеческого. Аппарат распахивает перед человеком мир, человеку не предназначенный. Аппарат … демонстрирует определенный аспект мира монструозного, чужого мира. Аппарат привносит такие особо монструозные моменты, которые никогда не сольются с этим гладким, непротиворечивым и абсолютным миром, который остаётся Богом или Богиней всех реалистов.

Аппараты обеспечивают реальные, материальные и исторические режимы опосредования. Смысл этого раскрывается в «Молекулярном красном» через прочтение Карен Барад, (коллега Донны Харауэй и бывшая студентка Пола Эдвардса), которая придаёт ключевое значение мышлению киборга-аппарата для понимания сегодняшней техно-науки. Эта тема уже звучала вслед за Paul B Préciado. Какое-то время эта линия питала склонность к возрождению сциентизма и уповала на добродетели университетской рациональности – эти тупиковые ходы наиболее сложны для понимания того, как на самом деле делается наука. 

Этим объясняется важность сегодня работы проводимой Д.Харауэй. Она продумывает беспорядочную активность научного производства, не упуская из виду его захваченность сетями корпоративной и военной власти, то, как происходит освоение и закрепление инородных метафор, как складывается зависимость от ничем не ограниченного пространства аппаратов киборга. Значимость её работы в том, что она не уходит от борьбы за знание в столь проблематичных условиях, чтобы отступить в поле чистой философии.

Бернар Стиглер о бессилии интеллектуалов перед вызовом Антропоцена

Power,Powerlessness, Thinking, and Future 

 «Политический опыт для большинства из нас сегодня это опыт бессилия» - эта фраза звучит уже в первых строках «Манифеста интеллектуального и политического контр-наступления», опубликованного в Le Monde 27-28 сентября 2015 (авторы - Geoffroy de Lagasnerie и Edouard Louis).

Когда-то увлеченные критикой власти - особая заслуга в этом принадлежит Фуко, а если смотреть шире,  всей «французской теории» - мы теперь должны осмысливать политическое бессилие, которое конечно не указывает на исчезновение всякой властной силы, и которое, конечно, не есть только политическая беспомощность. Продумывать бессилие сложно потому, что это означает также и в первую очередь мысль о беспомощности самой мысли, её неспособности совершить переход от dynamis (сила или потенция) к действию (energeia). Сюда одновременно вовлекается осмысление отношений между знанием и силой или различными знаниями и силами .