Донна Харауэй: порвать шаблоны

Антропоцен, Капиталоцен, Плантациоцен, Ктулуцен: созидание "родни"

 отсюда

Нет сомнений, что антропогенные процессы воздействуют планетарно, состоят при этом в интер/интра-действии с другими процессами и живыми видами, и это происходит на протяжении всего времени, когда возможно идентифицировать наш вид (несколько десятков тысяч лет); плюс произошло колоссальное расширение агрокультуры (несколько тысяч лет). Конечно, с самого начала величайшими планетарными терра-формерами (и ре-формерами) были и по-прежнему остаются бактерии и их родственники, охваченные мириадами типов интер/интра-действия (включая людей и их практики, как технологические, так и прочие). Распространение растений, разносивших семена миллионы лет до человеческой агро-культуры, представляло собой процесс развития, который менял планету, но было много и других эволюционно-революционных экологических исторических событий.

Левая теория и тактика в изменяющемся мире

ДэвидХарви, один из ведущих марксистских мыслителей нашего времени,  с коллективом активистов-анархистов  AK Malabocas обсуждает актуальные проблемы левой теории и практики.

отсюда      

"Я ненавижу этот День Нового Года"

Новогодний привет от Антонио Грамши. 

Впервые опубликовано 1 января 1916.

отсюда

Каждое утро, когда я пробуждаюсь под покровом небес, я чувствую, что для меня это день Нового Года. Вот почему я ненавижу эти новогодние дни, осыпающиеся подобно завершившейся зрелости, которые обращают жизнь и человеческий дух в коммерческий формат с его аккуратной завершенностью, его неоплаченными счетами, бюджетом, требующим нового администрирования. Они вынуждают нас утрачивать континуальность жизни и духа. Ты завершаешь, всерьез полагая что между этим годом и следующим имеется разрыв, что начинается новая история; ты принимаешь решения и тут же сожалеешь о собственной нерешительности, и это происходит и происходит. По сути - в этом беда с датами.

Они говорят, что хронология это хребет истории. Прекрасно. Но нам также следует принять, что есть четыре или пять фундаментальных дат в голове каждого достойного человека, дат, сыгравших дурную шутку с историей. Это тоже даты Нового Года. Нового Года истории Рима, или Средних Веков или современной эпохи.

И они стали настолько докучливыми и закосневшими, что мы порой застаём себя думающими, будто жизнь в Италии началась в 752, или что 1490 или 1492 подобны вершинам, которые воздвигло человечество, вдруг обнаружив себя в новом мире, направляемом к новой жизни. Потому дата становится препятствием, ограждением, которое не позволяет нам увидеть, что история продолжает развертывание той же фундаментальной неизменной линии без резких остановок, подобных тому как в синема рвется плёнка и возникает интервал ослепляющего света.

Именно поэтому я ненавижу дни Новго Года. Я желаю чтобы каждое утро было для меня новым годом. Всякий день я хочу производить расчет с самим собой и каждый день начинать себя заново. Ни дня не отводить для передышки. Я сам назначаю свои остановки, когда чувствую опьянение интенсивностью жизни и желаю погрузиться в животность, чтобы напитаться здесь новой энергией.

Никакого спиритуального приспособленчества. Хочу, чтобы каждый час моей жизни был новым, и тем не менее связанным с уже прошедшими. Ни дня празднований с их принудительными коллективными ритмами, желаю сообщить всем незнакомцам, что мне наплевать! Лишь потому что так праздновали деды наших дедов и т.д. и т.д. мы должны ощущать позыв к празднику. Меня тошнит от этого. Еще и по этой причине я ожидаю социализма, который выбросит на свалку все эти даты, которые не резонируют в наших душах, а если он создаёт другие, то они будут хотя бы нашими собственными, а не теми, которые следует безоговорочно принимать от наших глупых прародителей.

Тщетность философии и Блэк-метал

Интервью с Юджином Такером, автором трилогии «Horror of Philosophy», завершенной недавно выходом книги «Cosmic Pessimism»

В эпоху, помеченную угрозами природных катастроф, глобальной пандемии и технологических перемен, перспектива исчезновения располагается не только в будущем, но в пределах самой структуры нашей сегодняшней способности постижения мира и собственной природы. Юджин Такер, профессор медиа из Нью-Йорка, исследует эти пределы в массиве философских, литературных и поэтических источников - от средневековых мистиков до современного жанра кошмаров. 

Левый взгляд в будущее

Мир, к котором не будет работы 

(для человека?)

Ник Срничек подводит итоги обсуждения недавно вышедшей книги «Изобретая будущее» (Inventing the Future: Postcapitalism and a World Without Work, by Nick Srnicek and Alex Williams, 2015), которая здесь уже кратко упоминалась.

Аппараты и кибер-гностицизм

По публикации в блоге S.C.Hickman alien ecologies

МакКензи Варк в связи с работами Донны Харауэй и Карен Барад в своём блоге:

Точка зрения киборга содержит как минимум еще один компонент: точку зрения самого «Аппарата» (Apparatus) - электронов в наших цепях, фармацевтики в нашей крови, всей машинерии, сцепленной с нашей плотью. Машинное смотрится в этом обрамлении не как хороший или плохой Другой, а как «сокровенный чужой». Аппарат, подобно чувственности, это нечто промежуточное и неопределенное – опосредующее. Это нечеловеческая сущность, ни объект ни субъект. Одним из его особых свойств, тем не менее, может быть генерирование данных о мире нечеловеческого. Аппарат распахивает перед человеком мир, человеку не предназначенный. Аппарат … демонстрирует определенный аспект мира монструозного, чужого мира. Аппарат привносит такие особо монструозные моменты, которые никогда не сольются с этим гладким, непротиворечивым и абсолютным миром, который остаётся Богом или Богиней всех реалистов.

Аппараты обеспечивают реальные, материальные и исторические режимы опосредования. Смысл этого раскрывается в «Молекулярном красном» через прочтение Карен Барад, (коллега Донны Харауэй и бывшая студентка Пола Эдвардса), которая придаёт ключевое значение мышлению киборга-аппарата для понимания сегодняшней техно-науки. Эта тема уже звучала вслед за Paul B Préciado. Какое-то время эта линия питала склонность к возрождению сциентизма и уповала на добродетели университетской рациональности – эти тупиковые ходы наиболее сложны для понимания того, как на самом деле делается наука. 

Этим объясняется важность сегодня работы проводимой Д.Харауэй. Она продумывает беспорядочную активность научного производства, не упуская из виду его захваченность сетями корпоративной и военной власти, то, как происходит освоение и закрепление инородных метафор, как складывается зависимость от ничем не ограниченного пространства аппаратов киборга. Значимость её работы в том, что она не уходит от борьбы за знание в столь проблематичных условиях, чтобы отступить в поле чистой философии.

Бернар Стиглер о бессилии интеллектуалов перед вызовом Антропоцена

Power,Powerlessness, Thinking, and Future 

 «Политический опыт для большинства из нас сегодня это опыт бессилия» - эта фраза звучит уже в первых строках «Манифеста интеллектуального и политического контр-наступления», опубликованного в Le Monde 27-28 сентября 2015 (авторы - Geoffroy de Lagasnerie и Edouard Louis).

Когда-то увлеченные критикой власти - особая заслуга в этом принадлежит Фуко, а если смотреть шире,  всей «французской теории» - мы теперь должны осмысливать политическое бессилие, которое конечно не указывает на исчезновение всякой властной силы, и которое, конечно, не есть только политическая беспомощность. Продумывать бессилие сложно потому, что это означает также и в первую очередь мысль о беспомощности самой мысли, её неспособности совершить переход от dynamis (сила или потенция) к действию (energeia). Сюда одновременно вовлекается осмысление отношений между знанием и силой или различными знаниями и силами .

Александр Богданов и Донна Харауэй: От Пролеткульта к Антропоцену

Мак-Кензи Варк написал книгу Молекулярный Красный: Теория для  Антропоцена, где неожиданно в качестве философского инструмента для ситуации современного мира предлагает идеи и практики, извлекаемые из подзабытой эпохи Советского Пролеткульта и Калифорнийского кластера техно-научной мысли. Молекулярно-маргинальные течения из двух великих миров 20-го века объединяются против хищнического капитализма века 21-го, в качестве метафоры которого у Варка выступает Фронт Освобождения Углерода.

Ниже – предисловие из этой книги.

От забастовки к "миру без работы"

 Авторы Акселерационистского Манифеста (перевод здесь) и книги Изобретая будущее: Пост-капитализм и Мир-без-работы (2015) Ник Срничек и Алекс Вильямс отзываются на соображения Антонио Негри о возможных формах забастовочного движения в неолиберальной парадигме

В изменившемся контексте капиталистического производства и управления Негри задает простой вопрос: какую форму должна приобрести забастовка сегодня? Это один из ключевых вопросов тактики, стоящих перед современными левыми.

Антонио Негри: что такое современная забастовка?

Полемическое эссе по выступлению в Венеции 8 мая 2015 

Notes on the Abstract Strike 

От проповедников неустранимой власти капитала мы слышим нарастающее упование на господство алгоритма. Но что это за алгоритм? Это не что иное как еще один механизм, рожденный кооперацией работников, но который хозяин затем ставит над самой этой кооперацией. Алгоритм – это, как говорил Маркс, механизм, работающий там, где была забастовка, где имело место сопротивление или разрыв процесса повышения стоимости: машинерия, сотворенная той же силой и автономией, выражаемой живым трудом.  

Дэвид Гребер: спектакль насилия и апология трусости

Торжество агрессора?

Элементарные структуры доминирования  

The Bully’s Pulpit 

On the elementary structure of domination

David Graeber

В конце февраля начале марта 1991 во время первой Войны в Заливе, американские силы бомбили, применяли артиллерию и иные средства ведения огня по тысячам молодых иракских мужчин, которые пытались покинуть Кувейт. Был целый ряд таких инцидентов – «Шоссе Смерти», «8 шоссе», «Битва при Румаилии» - когда ВВС США отрезали колонны отступающих иракцев и организовывали то, что военные называют «охотой на индюшек», когда загнанные в ловушку солдаты просто уничтожались в своих автомобилях. Изображения горящих тел, отчаянно пытающихся отползти от своих грузовиков стали каноническими символами войны.

"Кротовые норы" капитализма

Шок Нового: Политическое Бессознательное и есть ли будущее у Надежды

 отсюда

Что происходит, если молодежь утратила способность удивлять? (Марк Фишер «Капиталистический реализм: есть ли альтернатива?»)

В мире, где нет надежды, мире, где отчаяние и цинизм – единственное что осталось среди  живущих и умирающих, когда жизнь-в-смерти по сути и буквально превратилась в истину существования, когда абсолютный ноль стерильности намекает на конец будущего, Марк Фишер задаёт вопрос: «как долго может протянуть культура в отсутствие нового?» Отзываясь о научно-фантастическом триллере 2006 года Дитя человеческое режиссера и одного из сценаристов Альфонсо Куарона, поставленного по роману P. D. James 1992го, он говорит, что дистопическая аллегория здесь «соединяется с подозрением, что конец уже наступил, в том смысле, что говорить можно о таком будущем, где есть лишь повторение, еще одна итерация и перестановка». Такой политический ум как Фрэнсис Фукуяма будет говорить о падении коммунизма, называя нас «свидетелями… по сути, конца истории: где конечная точка идеологической эволюции человечества и универсализация Западной либеральной демократии составляют финальну формы правления у людей». Фишер, следуя здесь за фашистскими импульсами в работе Т. С. Элиота «Традиция и индивидуальный талант», напоминает нам, что для Элиота критика культурной немощи современности предполагает, что «истощение будущего совершенно лишает нас прошлого. Традиция ничего не стоит, если она более не дискутируется и не трансформируется. Культура, которая лишь сохраняется, вовсе не культура».

Вообразить Мир

Представим мир, где зрелища насилия становятся настолько всеохватывающими, что уже невозможно выделить внятные правовые, общественные или этические свойства навязанного социального порядка. Представим мир, где живущие на периферии такого социального порядка обречены на бедственно положение, тогда как те, кто заправляет политическими процессами, процветают благодаря этой самой политике, производящей социальную брошенность и уничтожающей человека. Представим мир, где технологическая перспектива человеческих взаимосвязей заражена различными формами слежки, подстрекающими граждан активно соучаствовать в собственном подавлении. Представим мир, провозглашающий конец ужасов колониализма, и одновременно продолжающий сознательно подавлять, представлять врагом, лишать свободы и убивать тех, у кого иной цвет кожи. Представим мир, где силы войны становятся всепроникающими, становясь неразличимыми на фоне повседневной общественной жизни. Представим мир, где институции, предназначенные для производства сияющего и публично используемого разума, поставлены на службу непреклонной машины войны. И представим мир, утративший всякую веру в свою способность предвидения (не говоря о творчестве)  лучшего будущего, а который напротив, обрекает своих граждан на безжизненное пространство неотвратимой катастрофы. Великая трагедия настоящего исторического момента состоит в том, что мы способны легко вообразить такой мир, поскольку именно такая картина мира преобладает в реальности нашего настоящего. Мир, с которым большинство людей сталкивается в повседневности; мир, который превращается в норму, и у которого нет ближайшей альтернативы – это неолиберализм, детка.

Ненужность будущего: Соблазн насилия в эпоху спектакля

Disposable Futures: The Seduction of Violence in the Age of Spectacle 

Brad Evans, Henry A. Giroux

City Lights Publishers (July 14, 2015)

Мюнхгаузен как концептуальный персонаж

Речь о книге Жан-Пьера Дюпьи Метка Священного (Jean-Pierre Dupuy The Mark of theSacred, 2013).

Славой Жижек:

Философская проблема, к которой подступает Дюпьи, является центральной для социального и экономического кризиса нашего времени: как возможно само-трансцендирование? Как это получается, когда для индивидов, понимающих, что рынок является лишь результатом миллионов их частных взаимодействий, он открывается как чуждая автономная властная сила?

The Mark of the Sacred – одна из тех редких книг, которые не подпадают под академические стандарты, поскольку сами стандарты устанавливают; это книга которую в просвещенном и хорошо организованном государстве следует печатать и свободно распространять во всех школах.

Ниже - фрагмент пролога: От Архимеда к Мюнхгаузену

Бадью и Мао: мыслить бесконечностью

  отсюда

Разговор между Китайским философом и Французским философом
«Несгибаемый» маоизм Бадью относится к наиболее спорным, а может, и неверно понятым элементам его мысли. 

Ниже – Бадью отвечает на вопросы анонимного китайского философа и утверждает, что Мао все еще является примером диалектической мысли, даже вне перспективы конкретного исторического проекта.

Что это значит - мыслить бесконечностью /мыслить посредством бесконечности /мыслить бесконечным манером?

Тестостерон и «молекулярная революция»

Что делает мужчину мужчиной а женщину женщиной в 21м веке? В эпоху тотального синтеза, регулирования и воплощения фантазий, биологические основания выглядят всё более сомнительными. 

Фрагменты из книги трансгендерного философа Beatriz/Paul Preciado "Секс, наркотики и биополитика в фармако-порнографическую эру" (Testo Junkie: Sex, Drugs, and Biopolitics, 2013)

Политическая теология: от опыта библейских пророков к «опыту современности»

Статья Адама Котско  Проблема Зла и Проблема Легитимации: корни Политической теологии и её будущее (отсюда)

Истоки проблем политической теологии, начиная с попыток в традиции иудейских пророков примирить политический опыт еврейского народа с особым отношением к справедливому и могущественному Богу – иными словами, как здесь решается проблема зла. Происхождение этой традиции совместно с выросшим отсюда представлением об апокалипсисе, достигшем своего пика в Христианстве. Взгляд на современные дискуссии и историческая «слепота», обусловленная влиянием Карла Шмитта. Обращение к Jacob Taubes показывает, что сам Шмитт был понят как  представитель пост-кантианской политико-теологической парадигмы, которая видит мирского правителя, как препятствующего апокалипсису. Взгляд на современный мир из широкой пророчески-апокалиптической перспективы – возможен ли секулярный ответ на проблему зла? Современная парадигма правительства и экономики зиждется на сущностной непрерываемой связи с профетически-апокалиптической традицией, с учетом важного отличия: человеческая свобода сменила Бога в качестве принципа легитимации. В ситуации обветшания действующих парадигм возможно перезапустить критическую и творческую теологическую мысль для разработки новой, более жизненной парадигмы для сегодняшнего мира. 

Венди Браун об опасности неолиберализма и кризисе демократии

Интервью с Венди Браун в связи выходом книги

Ликвидация Демоса: Незаметная революция неолиберализма (Undoing the Demos: Neoliberalism’s Stealth Revolution, 2015).

Как точно определить неолиберализм? - Экономическая доктрина? Месть правящего класса? Или что-то более коварное? Главное место отводится предмету, которым часто пренебрегают: политические последствия видения мира как огромного рыночного пространства.

Спиноза читает Маркса: логистика аффектов и желаний при капитализме

Исследователь современного капитализма Джэйсон Рид (Jason Read) отзывается на книгу Фредерика Лордона Добровольные рабы капитала: Маркс и Спиноза о желании (Frédéric Lordon, Willing Slaves of Capital: Marx and Spinoza on Desire, 2014)  (сама книга доступна в сети - здесь)

Реализм и конструктивизм 1

Из блога Леви Брайанта 

В своих исследованиях Леви Брайант стремится совместить подходы реляционизма и реализма, используя в качестве визуального представления «борромеев узел» и логические диаграммы Венна.