пятница, 2 октября 2015 г.

От забастовки к "миру без работы"


 Авторы Акселерационистского Манифеста (перевод здесь) и книги Изобретая будущее: Пост-капитализм и Мир-без-работы (2015) Ник Срничек и Алекс Вильямс отзываются на соображения Антонио Негри о возможных формах забастовочного движения в неолиберальной парадигме


В изменившемся контексте капиталистического производства и управления Негри задает простой вопрос: какую форму должна приобрести забастовка сегодня? Это один из ключевых вопросов тактики, стоящих перед современными левыми.


В истории трудовой борьбы иметь действенную тактику часто важнее, чем иметь надлежащую организационную форму, достаточный уровень классового сознания или высокий уровень происходящих переговоров. Американские рабочие автоиндустрии обрели свою начальную мощь посредством способности останавливать ключевую отрасль национальной индустрии, невзирая на высокий уровень безработицы и слабую организационную сплоченность. Но после неолиберального преобразования производства, введения жестких правовых ограничений и разрушения рабочей солидарности  традиционные тред-юнионистские забастовки почти полностью исчезли. К этим сложностям Негри добавляет расширение процесса валоризации (повышения стоимости) на всё социальное пространство: наши общие производительные и кооперативные способности превратились просто в новые источники капиталистической валоризации. Поскольку цепочки поставок фрагментированы и глобально рассредоточены и поскольку производство расползается за пределы стен прежней фабрики и инфицирует весь социум, то выявляется двойное движение. Кажется, будто в пределах поля критического отношения к капитализму уже нет свободного пространства для движения, но и вне этого поля нет места, откуда могло бы стартовать автономное действие. Действительно, ре-инжиниринг глобального капитализма, отмеченный возникновением пост-фордизма, также явился поворотным моментом для абстрагирования и медитации, сделав прошлые тактики большей частью устаревшими. Новые траектории движения капитала были искусно проложены вокруг структур политической организации, ранее державших их в узде.

Итак, как возродить забастовку в нынешней конъюнктуре? Негри намечает два пункта для входа в проблему. Первый - социальная забастовка, действующая на уровне (общественного) производства, прерывает извлечение стоимости и пытается обрести независимость от капитала и независимость от труда. Второй – работа на уровне воспроизводства, избегание монетизации и  заражения капиталистическими желаниями и стремление к построению новой модели воспроизводства и освобождения от труда. В конечном счете, оба тесно переплетены и взаимно дополняют. Осуществление одного потребует осуществления обоих.

По сути, функциональное отграничение одного от другого может помочь объяснению недавних провалов. С одной стороны, есть забастовки, которые стремятся к разрушению без восстановления общественного воспроизводства. В таких случаях забастовки, оставаясь привязанными к месту работы, были краткосрочными, внутриотраслевыми и без больших притязаний. Причина отчасти в том, что всякая забастовка полагается на способы своего воспроизводства. При фордистском капитализме забастовка рассчитывала на поддержку сообщества и институций, способствовавших борьбе. Но при неолиберализме свертывание социального государства создаёт много препятствий, как скажем брошенность капитализмом избыточного населения. Следовательно, решающим для всякой забастовки – социальной, абстрактной или традиционной – является инфраструктура помощи для поддержки политического действия во времени. Забастовочные фонды, поддержка детей и правовая защита – вот лишь некоторые примеры того, что необходимо для поддержания энергичного политического действия. Существенным преимуществом является одновременная организация солидарности и создание сообщества. Конструирование новых способов само-воспроизводства необходимо для любой успешной социальной забастовки.

С другой стороны, имеет место интервенция в воспроизводство без прерывания производства. Можно привести длинный перечень модных современных подходов: в частности – очарование активизмом и политикой образцового примера. В каждом случае декларируется попытка одностороннего выхода из капитализма, немедленного построения мира вне капиталистических общественных отношений. Но такие движения как Оккупай обнаруживают одновременно высокую планку намерений и наличие фундаментальных ограничений. Не произведя серьезного подрыва, Оккупай сработал просто как упражнение по повышению сознательной вовлеченности; отчасти он, конечно, был успешен, но в итоге не привел в действие реальной преобразующей силы. Подобными проблемами заражены все модели «ухода» с  идеей, что можно просто создать новое общество в параллель старому. Окруженные капиталистическими общественными отношениями эти анклавы сопротивления неминуемо остаются мелкими, временными и безобидными. Поэтому попытка построения новой модели воспроизводства, если она рассчитывает на что-то большее, чем поддержание собственной маргинальности,  должно одновременно стремиться к сопротивлению капиталу, конфронтации с ним.

Нам, следовательно, нужны как новые эксперименты с социальными забастовками, так и образы и модели альтернативных способов воспроизводства. Что касается экспериментов, следует обратить внимание на недавние дебаты среди британских, австралийских и итальянских активистов о пределах и условиях социальной забастовки. Предстоит встреча в Польше в октябре по разработке идеи транс-национальной социальной забастовки, нацеленная на мобилизацию работников, прекарных индивидов, студентов и безработных во всей Европе. Всё-таки возвращение забастовки должно сопровождаться соответствующими формами организации и координации, отражающими сложность и запутанность современного капиталистического мира и способными к гибкой организации действий разнородных рабочих движений, обеспечивая их нужными материальными средствами. Это также включает разработку новых когнитивных карт логистических цепочек современного капитализма для локализации тех чувствительных хабов, в которых забастовка достигнет максимального эффекта, хабов, которые могут быть распределенными или не-централизованными в своём феноменальном проявлении. Одновременно, всякая акция должна сопровождаться проектом конструирования жизнеспособных долгосрочных инструментов общественного воспроизводства вне отношений заработной платы. Это, во-первых, включает предварительные умозрительные шаги и создание общественных моделей жизни и построения систем поддержки. Но если происходит движение дальше простого механизма выживания или нишевого поддержание стиля жизни, то целью может быть только преобразование нашего мира в подлинное общество пост-работы. Это будет означать наступление на тотальную гегемонию рабочей этики и стремление к слому предпринимательской и конкурентной субъективности, непрерывно и безжалостно воспроизводимой в нас сегодня. В конечном пределе это будет означать соединение тактического отказа от работы со структурным её сокращением.


Комментариев нет:

Отправить комментарий