Славой Жижек: Что впереди?

 

Славой Жижек пишет в Jacobin, что если мы хотим противостоять угрозе катастрофы, то должны усвоить новый взгляд на время.

Во французском (и некоторых других языках, например, в моем родном, словенском) есть два слова, обозначающих "будущее", которые невозможно адекватно передать на английском: futur и avenir. Futur означает будущее как продолжение настоящего, как полную актуализацию уже существующих тенденций, в то время как avenir указывает на радикальный разрыв, разрыв с настоящим,  avenir - это то, что должно наступить (à venir), а не только то, что будет. Если бы Трамп выиграл у Байдена на выборах 2020 года, он был бы (до выборов) будущим президентом, но не следующим (т.е. новым).

Жижек как философ

Теренс Блэйк даёт интерпретацию (здесь и здесь) публичного выступления Славоя Жижека Am I a Philosopher? с ответом на разнообразную критику в свой адрес.

В самом начале текста «Философ ли я?» Жижек приводит фрагменты критики, которая пытается отказать ему в самом статусе философа. Вот три основные претензии:

1)     У Жижека  нет философии, нет системы, он лишь предлагает вместе с примерами метод, он скорее «читатель философии» нежели настоящий философ.

2)   У Жижека нет академического статуса в сообществе, его тревожит возможность быть «исключенным из престижных институциональных структур и философских кафедр/факультетов».

3)   Жижек – скорее возбуждающийся истерик, чем стоический мыслитель.

Жижек: Дух как рана Природы

Сам по себе дух есть рана, которую он пытается залечить, т.е. рана само-причиненная. В простейшем представлении «дух» это «рана» природы. Субъект есть беспредельная – абсолютная – сила негативности, мощь привнесения разрыва или рассечения в исходном – непосредственном субстанциональном единстве, сила различения, «абстрагирования», разрывания и принятия обособленным того, что в реальности является частью органического целого.

Вот почему понятие «само-отчуждения» Духа существенно парадоксальней чем может казаться: оно должно прочитываться совместно с гегелевским утверждением о совершенно не-субстанциональном характере Духа: здесь нет res cogitans, нет сущности, которая тоже мыслит, Дух есть не что иное как процесс превосхождения естественной непосредственности, развития этой непосредственности, ухода-в-себя или «избавления» от неё, и – почему бы и нет? – отчуждения себя от неё. Т.о. парадокс состоит в том, что не существует Самости предшествующей «само-отчуждению» Духа: сам процесс отчуждения производит «Самость» от которой Дух отчуждается и к которой затем возвращается. … Само-отчуждение Духа есть то же самое, до полного совпадения, что и его отчуждение от его Иного (природы), поскольку он утверждает себя через своё «возвращение-к-себе» из погруженности в природную Инаковость. Возвращение-к-себе Духа производит самую размерность того, куда он возвращается. Это означает, что «отрицание отрицания», «возвращение-к себе» из отчуждения, происходит не там, где вроде бы должно происходить: в отрицании отрицания негативность Духа не релятивизируется, будучи подведена под всеохватывающую позитивность; напротив, она является «простым отрицанием» которое остается скрепленным с предполагаемой позитивностью, которую от опроверг, с предполагаемой Инаковостью, от которой он себя отчуждает, и отрицание отрицания есть не что иное как отрицание субстанционального характера самой этой Инаковости, полное принятие бездны самообусловленного Духа, который ретроактивно утверждает все собственные исходные предпосылки.

Другими словами, оказываясь в негативности, мы не в состоянии её покинуть и восстановить утраченную невинность изначальной природы; в «отрицании отрицания» истоки действительно потеряны, сама их утрата утрачена, они лишены субстанциального статуса того, что было потеряно. Дух исцеляет свою рану не прямым образом, а избавляясь от целостного и здорового Тела, которое раной было рассечено. Именно в этом точном смысле, по Гегелю, «раны Духа исцеляются и не оставляют шрамов». Его мысль не в том, что Дух излечивает свои раны столь идеально, что в магическом действии обратного снятия даже шрамы исчезают; а скорее в том, что в ходе диалектического процесса происходит смещение перспективы, которое заставляет саму рану являться своей противоположностью – рана является собственным исцелением, когда видится из иной точки.

Slavoj Zizek, Absolute Recoil: Towards A New Foundation Of Dialectical Materialism

Жижек: Материализм это идеализм без идеализма

Подзаголовок книги Франка Руда В защиту Бадью. Идеализм без Идеализма задает верное направление: основная битва в философии сегодня происходит в пределах материализма, между демократическим и диалектическим материализмом – и характеризует диалектический материализм как раз то, что, что он вмещает идеалистическое наследие, против вульгарного демократического материализма во всех его обличьях, от сциентистского натурализма до пост-делезианской претензии на одухотворенную «вибрирующую» материю. Диалектический материализм является, во-первых, материализмом без материи, без метафизического представления о материи как совершенно реальной сущности – в диалектическом материализме материя «исчезает» в множестве чисто формальных отношений. Во-вторых, невзирая на то что материализм оказывается без материи, это не есть материализм без идеи – это материализм имеющий Идею, утверждение вечной Идеи вне сферы идеализма. В отличие от идеализма, проблема которого – как объяснить бренную, конечную реальность если нашим отправным пунктом является вечный порядок Идей,  проблема материализма состоит в том, как объяснить происхождение вечной Идеи из деятельности людей, захваченный конечной исторической ситуацией.

Slavoj Zizek, Absolute Recoil: Towards A New Foundation Of Dialectical Materialism

Жижек жжот: "если бы я правил миром"

 Slavoj Zizek / January 23, 2014 

В литературном триллере Мартина Круза Смита Гаванская бухта заезжий американец вовлекается в заговор против Фиделя Кастро, но затем обнаруживает, что заговор был организован самим Кастро. Кастро прекрасно сознает растущее недовольство своим правлением даже среди высшего круга функционеров и потому каждые пару лет он дает указание секретному агенту об организации заговора направленного на его собственное свержение, чтобы т.о. выкорчевать нелояльных чиновников. И в тот момент когда заговор должен осуществиться недовольных арестовывают и ликвидируют. Это первое, к чему бы я прибег чтобы защитить свою власть, если бы я правил миром – сам Бог поступает подобным образом в романе Честертона  Человек, который был четвергом, так что я оказываюсь в неплохой компании.

Бадью и Жижек: теология материализма

TheGrace of Materialism

Если отвлечься от многочисленных различий в философии Алена Бадью и Славоя Жижека, то один из их наиболее интригующих разделяемых обоими тезисов состоит в том, что хотя мы живем в мире, где траектория нашего существования фундаментально определяется нашей биологической конституцией и социальной включенностью, тем не менее иногда нам даётся шанс совершения действия подлинной свободы; действия, перефразируя Бадью, в котором мы можем превзойти самих себя. Кроме того – и с этим соглашаются и Жижек и Бадью - экстраординарный шанс такого действия может возникать не в виде чьего-то дара, а именно и исключительно по причине, которая буквальным образом ни на чем не основывается.

Жижек: апология курильщика

отсюда

Идеальный гедонист

Я категорически отвергаю упрощенческую идею, выдвигаемую в основном консервативными критиками, а также и некоторыми гедонистическими либералами, что мы живем в эру гедонизма, когда по существу можно получать удовольствие, как этого хочется. Да, но в это же самое время это наслаждение строго регулируется, управляется, лишается своего, скажем так – страстного избытка, как в сексе … да, но в безопасном сексе.

Каков образец сегодняшнего гедонизма? Пару дней назад по пути сюда в самолете я читал журнал  (из тех которые раздаются), и там был длинный текст, где восхвалялся секс, но выглядело это совершенно депрессивным образом. Было сказано: «Занимайся любовью как можно чаще, поскольку это хорошо для циркуляции крови. Ваше сердце становится сильнее». Затем там была даже непристойная теория, что если вы много целуетесь, особенно применяя французский поцелуй, это благотворно действует, усиливая ваши челюсти, мышцы рта и т.д.  Впечатление ужасающее.

Я думаю, настоящие гедонисты сегодня делятся на два вида: употребляющие наркотики и те кто курит сигареты.  И вы видите, под каким мощным давлением они оказываются. (Во избежание неверного толкования, Я не курю.  Я призываю преследовать компании, табачные компании). Но тем не менее, есть что-то глубоко симптоматичное в нашем ужасе перед заядлым курильщиком, как если нас беспокоит его наслаждение, как если вы видите в нем того, кто охвачен сингулярной страстью и готов рискнуть всем в погоне за этой страстью.

И если вы спросите, мне это нравится.

Жижек и Турция

отсюда

«Хотя всё началось с не столь значительной локальной проблемы защиты парка в самом центре Стамбула от коммерческих посягательств, продолжающиеся протесты в Турции с очевидностью указывают на гораздо более серьезную болезнь. Тот факт, что протесты вспыхнули по всей стране, воспринимаемой как модель «умеренного исламизма» с процветающей экономикой, само по себе является ключевым индикатором причин этого кризиса: это перспектива, соединяющая подрыв неолиберальной экономики и религиозно-националистический авторитаризм. Жертва этих двух процессов одна и та же: самоуправляющееся гражданское общество с его духом солидарности и культурной терпимости, с тем духом, который формирует основание этического здоровья нации.  По сути протесты вживую доказывают, что свободный рынок не подразумевает социальной свободы, а может прекрасно сосуществовать с авторитарной политикой. Вот почему эти протесты являются составной частью глобального смятения, потрясающего установившийся порядок по всему миру. Все люди, кого волнует свобода и независимость, должны теперь сказать турецкому народу: приветствуем вас! Мы теперь звенья одного всемирного сражения! Испания, Швеция, Греция, Турция… только сражаясь вместе мы обретаем шанс!»

Жижек в поисках Господина: Мечта о левой Тэтчер

The simple courage ofdecision: a leftist tribute to Thatcher

Slavoj Zizek 17 April 2013

Нам сегодня нужна левая Тэтчер: лидер, который бы воспроизвел тэтчеровский жест но в противоположном направлении, преобразуя всё пространство исходных постулатов, разделяемых нынешней политической элитой.

Призрак фашизма?

На последних страницах своего монументального труда о Второй Мировой Войне Уинстон Черчилль размышляет над тайной военного решения: после того, как специалисты (экономические и военные аналитики, психологи, метеорологи) завершат свои исследования, кто-то должен предпринять простой и потому наиболее трудный акт преобразования этого сложного множества в простое «Да» или «Нет». Мы атакуем - мы продолжаем ждать… Этот жест, который не может быть полностью рационально обоснован, есть жест Господина. Эксперты должны представлять ситуацию во всей своей сложности, Господин упрощает её  до момента принятия решения.

Параллаксное видение

Slavoj Zizek, Interrogating the Real

Основная идея параллаксного видения в том, что сам акт заключения в скобки производит свой объект – «демократию», как форму, проявляющуюся лишь когда берется в скобки фактура экономических отношений как и соответствующая логика политической государственной машины; они обе должны быть абстрагированы от людей, которые сущностно вписаны в экономические процессы и подчинены машинам государства. 

То же самое происходит относительно «логики доминирования», того способа, которым люди контролируются/манипулируются машинами подчинения: чтобы ясно разглядеть эти механизмы власти, следует абстрагироваться не только от демократического воображаемого (как это делает Фуко в своём анализе микро-физики власти, а также Лакан в рассмотрении власти в XVII Семинаре), но и от процесса экономического (вос)производства. И, наконец, специфическая сфера экономического (вос)производства появляется только если методологически заключается в скобки конкретное существование государства и политической идеологии – неудивительно, что критики Маркса жалуются, что его (Маркса) критике политической экономии недостаёт теории власти и государства. И, конечно, ловушкой, которую следует избежать, является здесь как раз наивная идея, что нужно удерживать взгляд на социальной тотальности (элементами которой являются демократическая идеология, опыт власти и процесс экономического (вос)производства): если постараться удерживать взгляд на целом, вы ничего не увидите, контуры исчезнут. Это взятие в скобки является не только эпистемологическим, оно указывает на то, что Маркс называл «реальной абстракцией»: абстрагированием от власти и экономических отношений, которое вписано в саму реальность демократического процесса.

Как читать Жижека

How to Read Žižek
Адам Котско (Adam Kotsko) пишет в Los Angeles Review of Books

….

Когда Жижек впервые ворвался в англо-говорящую академическую аудиторию, едва ли кто-то предполагал такой успех. С одной стороны, его исследование сосредоточено на теме бесперспективной - это долгое время находившаяся в забвении «идеологическая критика», главный продукт марксистского культурного критицизма, попавшего в тень с утратой марксизмом центрального положения в Западной интеллектуальной жизни второй половины 20 века.

Жижек: Увольте нас от милостей крупного капитала

Slavoj Žižek – We don’t want the charity of rich capitalists

ABCRELIGION AND ETHICS | 14 AUG 2012

Жижек  vs Слотердайк

В капитализме нет ничего «естественного»: поведенческие склонности человека можно определить лишь как коммунистические - с отдачей обществу по способностям, без ожидания компенсации.

Есть что-то глубоко странное в попытке Питера Слотердайка утвердить (в виде  разрешения так называемых «противоречий социального государства») - «этику дара» вопреки простому эгоистичному рыночному обмену. Его предложение неожиданно подводит нас вплотную к тому, что можно назвать Коммунистическим предвидением.

Жижек о Законах Ману. Пищевая цепочка, жертва, касты

Slavoj Žižek

The Apostate Children Of God

Законы Ману – один из наиболее показательных идеологических текстов во всей истории человечества. Первый довод: хотя представленное в нём мировоззрение охватывает весь универсум, включая его мифические истоки, он фокусируется на повседневной практике, как непосредственной материальности идеологии: как (что, где, с кем, когда …) употреблять пищу, производить дефекацию, заниматься сексом, гулять, входить в дом, работать, вести войну и т.д. Второй довод: книга осуществляет радикальный сдвиг относительно своей исходной точки (допущение): древнего Кодекса Вед. Что мы обнаруживаем в Ведах – это кровавая космология, основанная на убийстве и поедании: высшие существа убивают и поедают/потребляют низших, сильный поедает слабого, т.е. жизнь есть игра с нулевой суммой, когда победа одного является поражением другого. «Великая цепь бытия» предстаёт здесь как основанная на «пищевой цепочке», великой цепи поедания: боги съедают смертных людей, люди едят млекопитающих, млекопитающие едят меньших животных питающихся растениями, растения «едят» воду и землю … таков вечный цикл бытия. Тогда почему Веды утверждают, что на верхней ступени общества расположены не воины-правители, которые сильнее всех других людей, «поедая» их всех, а каста жрецов?

Либеральные коммунисты

Alex Preston в Guardian

[...] 

Славой Жижек в книге «О насилии» - анализируя жестокость в основании капитализма – определяет «либеральных коммунистов» как «контр-культурных компьютерных фанатов, которые захватывают гигантские корпорации». Он обращает внимание на роль хакеров – когда-то ниспровергателей и противников истэблишмета – и как они были ко-оптированы в капиталистическую систему посредством своеобразной корпоративной демагогии, позволившей сочетать их либеральные, эгалитаристские идеалы с холодом машины рыночной экономики. Он не упоминает Джобса, но описание «либерального коммуниста» идеально подходит основателю Эппл: «Либеральные коммунисты не желают быть просто машинами для извлечения прибыли. Они хотят для своей жизни более глубокого смысла. Они против старомодной религии, но они за  спиритуальность, за вне-конфессиональные медитации». Вспомним, Джобс умел забрасывать свои ноги за голову. А единственной книгой, которую он загрузил на свой iPad была автобиография йога Парамаханса Йогананда.

Жижек идентифицирует таких «либеральных коммунистов» с индустриальными баронами прошлых лет, как Эндрю Карнеги, который «жестоко применял частную армию для подавления организованного труда на своих стальных заводах, а затем тратил значительную часть богатства на образовательные, художественные и гуманитарные цели». «Либеральный коммунист» опаснее коварнго банкира из Goldman Sachs именно потому, что меняет форму, уворачивается, используя язык и семиотику контр-культуры и одновременно решительно укрепляет истэблишмент, загребая миллиарды одной рукой и в то же время выходя на сцену с Боно (который, довольно нелепо называл Джобса «Элвисом в качестве аппаратно-программного диалектика») посокрушаться о бедняках. 

Жижек: Ислам, Женщина, Свобода

The power of the woman and the truth of Islam

Slavoj Zizek

ABC Religion and Ethics

10 May 2012

"Власть женщины и истина Ислама"

Что такое ислам, этот беспокоящий, радикальный избыток, представляющий Восток Западу и Запад Востоку? Позвольте начать с отношения ислама к Иудаизму и Христианству, двум другим религиям Книги.

Zizek: Гегель vs Хайдеггер vs Лакан

Slavoj Žižek

Hegel versus Heidegger

Heidegger’s Critique of Hegel

Статья была представлена в марте 2011 в Берлине на конференции

"Одно делится на два: Негативность, Диалектика и Клинамен"
link

Хайдеггер упомянут в статье 57 раз, Гегель - 46, Лакан - 47, хотя это и не важно

Хайдеггеровская критика Гегеля

Одна из стандартных критик Гегеля, впервые развернутая уже «младо-гегельянцами», усматривает очевидное противоречие между диалектическим методом Гегеля и его системой. Если гегелевский метод  подступает к реальности в её динамическом развитии, распознавая в каждой определенной форме зародыши её разрушения и само-превосхождения, то его система старается интерпретировать тотальность существования как достигнутый порядок, в котором не просматривается дальнейшего развития. У интерпретаторов Гегеля 20 века, которые находятся под влиянием Хайдеггера, это противоречие между «логическим» и «историческим» приобретает более радикальное основание: то, что они пытаются изобразить, есть более основательный онтологический каркас, который одновременно выступает источником гегелевской диалектической систематизации и в то же время этой самой систематизацией подрывается. Историческое измерение здесь не является простой нескончаемой эволюцией всех форм жизни. Это также и не жизненно-философская оппозиция (молодого Гегеля, пытающегося охватить исторические антагонизмы социальной жизни, и Гегеля на склоне лет, когда он насильственно утюжил всё своей диалектической машиной), а изначальное напряжение между гегелевским систематизирующим усилием умозрительного самоопосредования (или изъятия) и более оригинальным онтологическим проектом, который, следуя Хайдеггеру, Александр Кожев описывает как историчность человечекого положения, направленного к будущему. Корнем того, что Гегель называет «негативностью» является будущее (наше осознание его): будущее - это то что не есть (пока), власть негативности в конечном счете идентична власти самого времени, это сила, которая разъедает любую прочную идентичность. Т.о. временность, присущая человеческому существу, располагается не в линейном времени, а во времени, связанном с экзистенцией:  человек планирует своё будущее и затем актуализирует его окольным путём, используя ресурсы прошлого. Эти «экзистенциальные» корни негативности затеняются гегелевской системой, которая упраздняет превосходство будущего и обналичивает всё его содержание, как прошлое, «выделенное» в своей логической форме – принятая здесь позиция принадлежит не вовлеченной субъективности, а Абсолютному Знанию. (Подобная критика Гегеля была представлена Александром Кожевым и Жаном Ипполитом). Что стремятся выразить все его критики – это напряженность или антагонизм в самой сердцевине гегелевской мысли, оставленный Гегелем без внимания – но не случайным образом, а по необходимости; и как раз именно поэтому данный антагонизм не может быть диалектизирован, разрешен, или  «исключен» через диалектическое опосредование. То, что предлагается всеми этими философами - критическая «шизология» Гегеля.