вторник, 27 сентября 2016 г.

Тёмная сторона интернета

Цена подключения: ΄капитализм слежки΄


Представьте, если сможете, времена до подключения к интернету. Представьте, будто в то далёкое время населению каждой страны предлагается план. План предусматривает связанность/подключенность всех сфер социального взаимодействия, большинства мест работы, значительной части приватных моментов рефлексии и существенной доли семейных интеракций.
Чудесным образом подключенные друг к другу, все эти различные сферы человеческой жизни вдруг перемещаются в единый бесшовный план архивирования, контроля и обработки.

Такое подключение, говорят людям, вызовет невероятные последствия. Всякое из этих ранее изолированных мест сможет связываться в реальном времени с каждым другим. Содержание того, что в этих местах происходит, станет доступным отовсюду.
Что, пожалуй, не так хорошо, но каждое место может в принципе наблюдаться из  любого другого и т.о. быть доступно наблюдению институций, располагающих соответствующим оборудованием. Но ведь неплохо, что этот бесшовный план связанности создаст основу для формирования массива знаний о человеческом мире, который никогда прежде не соединялся в такой тотальности.

Можно ли представить, что народ без колебаний согласится на такое предложение? Сомнительно. Тем не менее, в общих чертах, тот мир, вопрос о котором мог быть задан, сегодня торжествует.
За последние 30 лет подвижки в инфраструктуре наших коммуникаций обусловили широкомасштабные попытки по изменению самих возможностей социального порядка в интересах функционирования рынка и коммерческой эксплуатации.
Кто-то рассматривает это как новый «капитализм слежки». Он больше сосредоточен на извлечении данных, чем производстве новых товаров, порождая т.о. особую концентрацию власти над этими данными и угрожая такой сущностной ценности как свобода.
Этот так, но как именно действует эта угроза? И какой может оказаться «цена» такой трансформации в тех измерениях, которые невидимы для экономистов?
Корпоративная слежка обещает нам удобства, а правительственная – безопасность, но не отдаём ли мы больше чем получаем?

Новая инфраструктура подключения

Делая акцент на цене подключения, имеется в виду, что проблема, безусловно, не в самом подключении. Речь о том, что приходит с подключением, в частности – об инфраструктуре слежки, скрывающей в себе «сделку Фауста с Мефистофелем», которой надлежит дать оценку. Капитализм слежки становится возможен только с развитием интернета. Хотя интернет часто славят за расширение пространства свободы, его важнейшее свойство – подключение, но не свобода.
Интернет изменяет масштаб взаимной досягаемости людей. Возможность соединения всех массивов информации, всех точек, в которых мы получаем доступ к интернету и всех акторов в этом пространстве - открывая грядущую перспективу «интернета вещей» - приводит к двойной сделке: если каждая точка пространства-времени может быть соединена с любой другой, то она точно также может подвергаться наблюдению откуда угодно.

Мощный экономический напор подстегивает интенсификацию он-лайн подключения и наблюдения. Пространство общественной жизни раскрылось для вторжения корпоративных акторов, нацеленных на извлечение прибыли и/или регулирование деятельности. Joseph Turow отмечает:
… централизация корпоративной власти – это непосредственная реальность в  самой сердцевине цифровой эпохи.

Уже более десяти лет задача доставки сообщений в сети, нацеленных на определенных потребителей, подталкивает рекламодателей к захвату аудитории посредством непрерывной слежки за индивидами, находящимися в онлайн-доступности.
Онлайн платформы, вопреки своему невинно-звучащему имени, это способ оптимизации взаимоналожения сфер социальных интеракций и прибыли. Капитализм устремился на расширение той доли социальной жизни, которая открыта для сбора данных и их обработки: дело обернулось так, будто само социальное стало новой целью экспансии капитализма.

Bruce Schneier  формулирует резко:
Базовая бизнес-модель интернета строится на массовой слежке.

Итак, чем оборачивается это для социальной жизни?
Joseph Turow утверждает, что рекламные технологии в сети предпринимают «беспрецедентные по масштабу невидимые усилия, направленные на социальное профилирование».


Перестраивая социальное

Озадачивает, что мы всё еще без гнева воспринимает эту трансформацию. Нам никогда не нравилась массовая слежка в её исторических формах. Когда мы смотрим Жизнь других, фильм о прежней Восточной Германии, то сочувствуем  одинокому оперативнику, обреченному  на жизнь (в слежке за чужими жизнями), которой недоволен и он и мы.
И как возможно, что целая инфраструктура слежки, которая была столь ненавистной повсюду, вдруг становится чем-то правильным, даже восхитительным, когда учреждается стартап-компаниями с американского западного побережья?

Первое объяснение: нам представляется, что это не слежка за нами, а необходимое средство для чего-то предположительно хорошего. Здоровье - это лишь одна из областей, где индивидуальное подчинение постоянному внешнему надзору рассматривается как позитивное. Польза от интерпретации (и необходимого сбора) «больших данных» часто представляется как очевидная: «революция в заботе о себе» «реально поддерживает безопасность и хорошее настроение».
Gary Wolf, гуру движения Quantified Self, писал:
Автоматические сенсоры … напоминают нам, что наше обычное поведение содержит неявные количественные сигналы, которые можно использовать для нашего информирования, когда мы научимся их читать.
Т.е. наша жизнь теперь рассматривается как всегда уже «цифровые данные».

Результат может даже умиротворять. The Guardian недавно сообщила об устройстве наблюдения в салоне автомобиля для начинающих водителей, предлагаемом страховщиками как часть сделки по снижению страховой премии. Рекламный заголовок такой:
Полезный шпион за приборной панелью – лучший друг молодого водителя.
Так происходит перестройка социальных отношений в части сбора данных, и это столь же существенно как построение коммерческих сетей, от которых зависит рыночная структура промышленного капитализма. Крупный историк этого периода Карл Поланьи писал, что создание новых рынков требует «воздействия совершенно фальшивых стимуляторов для управления социальным телом».
Сегодня нет нужды в социальном стимулировании для создания новых рыночных структур – они существуют уже более 200 лет – но нужно включить всякое социальное действие в некий план, подвергаемый обработке данных, т.е. в управляемую целостность, способную производить прибавочную стоимость.

Капитулирующая автономия

В этом есть нечто глубоко порочное, но что именно? Проблема уводит глубже, чем просто угроза со стороны бессовестных корпораций, злоупотребляющих нашими данными: пожалуй, большинство из нас с доверием относятся к Facebook, хотя бы иногда.
Фундаментальная проблема возникла в свете разоблачений Сноудена действий американского Агентства Национальной безопасности (NSA)  и перехвата Центром правительственной связи Великобритании (GCHQ) потоков коммерческих данных. Квентин Скиннер заметил:
… не просто тот факт, что кто-то читает мою электронную почту, но факт, что некто обладает правом это делать, … что отдаёт нас на милость ничем не сдерживаемой власти… Враждебным для свободы оказывается само существование такой бесконтрольной власти.

Проблема не столько в чтении моей электронной почты, а в сборе мета-данных. Во всяком случае, если простое существование такой власти противоречит свободе, то почему нас не задевает уже право корпораций собирать данные, что даже для могущественных наций-государств предполагает наличие каких-то оснований?

Ответ в том, что капитализм слежки угрожает столь фундаментальному аспекту нашей свободы, что у нас отсутствует навык его защиты. Забавно, что именно немецкий философ Гегель может помочь нам определить, в чем состоит ложное понимание этой проблемы.
Подобно Канту Гегель убежден, что величайшим благом является свобода воли, но он идёт дальше в прояснении того, куда ведёт свобода. Для Гегеля свобода невозможна без самости, имеющей пространство автономии, где она способна рефлексивно относиться к себе самой:
"… свобода это вот что: быть с самим собой в другом".

Здесь самость не обособлена, но бесконечно опосредована миром: миром других вещей и людей, собственным прошлым и деятельностью самости. Но она может быть свободной, если приходит к схватыванию такого процесса как своего собственного – в отношении к своим целям, но не целям других. И именно это становится всё труднее поддерживать при капитализме слежки.
В мире, где наше существование мгновение-за-мгновением уже отслеживается и (по мнению некоторых)  оно лучше может быть понято при посредстве внешних систем обработки данных, сама идея автономного пространства субъективности, из которого возможно обретение «свободы», рушится.

Корпоративная власть уже «ближе» к субъекту, чем другие люди или даже прошлая самость субъекта. Этот «другой» - внешняя система способная обрабатывать данные значительно проворнее, чем человеческий мозг – это не тот «другой», о котором думал Гегель, давая определение свободе.
Однако похоже, что для кого-то выгоды от развлечений с инструментами капитализма слежки важнее цены. Но мы начинаем ощущать этические пределы новой игры капитализма.
Можно ли представить приложение «замеряющее» действительную влюблённость? Или приложение, сопоставляющее процессы творчества с установленными значениями творческого вдохновения? А что насчет приложения для сравнения «глубины» печали о том кто дорог в отношении к другим печалям?
Когда же наше подчинение измерению показателей столкнется с тем, что мы должны защищать как «своё»?
От чего мы отказываемся, чтобы «подключиться»?

Что дальше?

Недостаточно просто отключиться. Мы нуждаемся в коллективной рефлексии о цене воздействия нового капитализма цифровых данных на саму возможность этической жизни.
Всякая общественная борьба начинается с работы воображения – так какой образ вы предпочитаете? Может, это видение соучредителя Wired Кевина Келли о «технологиях, сшивающих воедино все души живущих… в целостную агрегацию, которая наблюдает себя через миллионы камер…?» Или мы входим, по выражению  В.Г.Зебальда «в бесшумную катастрофу, происходящую почти неощутимо?».
Каково бы ни было ваше предпочтение, то, что возводится, не является тем, что нам известно как свобода: и это тот выбор, от платы за который не уйти.


Комментариев нет:

Отправить комментарий